Главная страница
 Обратная связь
 Каталог сайтов
 
 
 Алеутские сказки
 Долганские сказки
 Ительменские сказки
 Керекские сказки
 Кетские сказки
 Корякские сказки
 Саамские сказки
 Тувинские сказки
 Удэгейские сказки
 Ульчские сказки
 Хантыйские сказки
 Чукотские сказки
 Шорские сказки
 Эвенкийские сказки
 Эвенские сказки
 Энецкие сказки
 Эскимосские сказки
 
 
  
 
 

Про хунь и колбасам


Жили хунь и колбасам, жили, жили. Колбасам утром пришла к хунь:
— Сватья, а сватья, пошли траву резать! Женщина ответила:
— А мне трава на что?
— Тебе не надо, а мне надо.
Пошли. Шли, шли. Далеко ли ушли, не знаю; нашли болото с травой. Там они стали траву заготовлять. Они траву резали, резали, а колбасам говорит:
— Полови вшей в моей голове!
Та начала вшей ловить, различных букашек убрала, не знаю, много ли, мало ли. Говорит:
— Ну хватит, темнеть стало, поедем домой!
— Сватья, я у тебя в голове тоже вшей поищу!
— Иди прочь, у меня на голове вшей нет!
— Нет, я буду искать!
— Ну ладно, ищи!
Она искала.вшей. Колбасам вытащила из-за пазухи шило из ершовой кости и воткнула ей в ухо. Хунь умерла. Колбасам домой ушла. Домой пришла, а дети женщины спрашивают ее:
— А наша мать где?
— Ваша мать сзади идет!
Дети ждут свою мать, а ее все нет. Уж темно стало, а их матери все еще нет. Тогда они догадались, что колбасам убила их мать. Старшая дочь своим братьям и сестрам говорит:
— Нашу мать колбасам убила. Теперь нам надо бежать!
Дочь женщины взяла старую ровдугу от парки, дырки в ней проделала, унесла к соседнему чуму, чуму колбасам, тихонько залезла на чум, дымовое отверстие ровдугой закрыла , домой побежала к брату и сестре, их взяла, и они ушли. Шли, шли. Долго ли, мало ли они шли, вперед глядят— на той стороне реки бабушкин чум стоит! Она бабушке кричит:
— Бабушка, бабушка, приезжай за нами, за нами литысь гонится! Старуха олатину от чума достала, бросила ее под гору в воду и сказала ей:
— Плыви на ту сторону, моих внучат осторожно сюда перевези! Олатина поплыла, к ним приплыла, обратно повернулась и детям
сказала:
— Ну, садитесь на меня!
Они сели на нее. Жердь поплыла через реку, к другому берегу приплыла. Старуха из чума вышла, к ним под гору спустилась, домой их привела и стала их воспитывать.
Старуха на охоту ходит, домой по полтора медведя приносит. Этим мясом они и живут. Когда мясо кончается, старуха снова уходит, опять полтора медведя приносит. Потом старшая сестра говорит:
— Бабушка, я схожу на охоту?
— Нет, ты меня медведю скормишь.
— Бабушка, я схожу!
Бабушка ее не пускает, а она плачет и все просит:
— Бабушка, я схожу на охоту! Старухе надоело:
— Ну ладно, иди уж, но я тебя предупреждаю — на седьмой след от моих ног не заскакивай!
Она отвечает:
— Нет, бабушка, обещаю, я не заскочу!
Она наружу вышла, рогатину бабушки взяла, по тропе бабушки пошла. Дошла до места, где бабушкины семь отпечатков ног. На первый встала, медведей звать стала:
— Гремучий , сюда, сюда, сюда!
Идет годовалый медведь. Она ему говорит:
— Уйди, а то я тебе рогатину в зад воткну!
Медведь убежал. Она прыгнула вперед, на второй отпечаток ног:
— Гремучий, сюда, сюда! Гремучий, сюда, сюда! Двухгодовалый медведь идет. Она ему говорит:
— Я тебе рогатину воткну в зад, уходи! Она на третий отпечаток прыгнула:
— Гремучий, сюда, сюда! Гремучий, сюда, сюда! Трехгодовалый медведь идет. Она ему говорит:
— Иди прочь, не то я тебе бабушкину рогатину в зад воткну, уходи! Медведь убежал. Она прыгнула на четвертый отпечаток:
— Гремучий, сюда, сюда! Гремучий, сюда, сюда! Четырехгодовалый медведь идет. Она ему говорит:
— Уходи прочь, не то я тебе бабушкину рогатину в зад воткну, беги! Медведь убежал. Она на пятый отпечаток прыгнула:
— Гремучий, сюда, сюда! Гремучий, сюда, сюда! Пятигодовалый медведь идет. Она ему говорит:
— Уходи прочь, не то я бабушкину рогатину тебе в зад воткну! Медведь убежал. Она на шестой отпечаток прыгнула:
— Гремучий, сюда, сюда! Гремучий, сюда, сюда! Гремучий, сюда, сюда!
Шестигодовалый медведь идет. Она ему сказала:
— Уходи прочь, не то я тебе рогатину бабушки в зад воткну! Медведь убежал. Она на седьмой отпечаток прыгнула:
— Гремучий, сюда, сюда! Гремучий, сюда, сюда! Семигодовалый медведь идет. А она свою рогатину схватила и назад побежала:
— Бабушка, бабушка, медведь меня сейчас съест! Бабушка из чума вышла:
— Я тебе говорила — не ходи, а ты бабушку на смерть ведешь! Бабушка с медведем схватилась. Они бились, бились — у бабушки
сила кончается. Бабушка сказала:
— Под передним шестом, в комеле его, шайтан стоит. Возьмите его и бросьте под ноги медведя.
Они этого шайтана принесли, бросили его под ноги медведя, медведь поскользнулся и упал. Потом внучка бабушки его рогатиной убила. Бабушка сказала:
— Теперь уж я тебя больше на охоту не пущу!
Вот они живут, живут. Старшая внучка своему младшему брату, мальчику, лук сделала и томар сделала. Потом она сказала:
— Бабушка, я уйду, совсем уйду! Бабушка сказала:
— Ладно, иди!
Она младшего брата взяла и ушла, а средняя сестра осталась у бабушки.
Она ушла. Шла, шла, не знаю, долго ли, мало ли шла. У берега речки она о верхушку кочки споткнулась. Как споткнулась, оттуда колбасам выскочила:
— Кынь! Ты куда идешь?
— Да так, просто иду!
— Я тоже с тобой пойду!
Колбасам обратно в свой дом залезла, корытце наружу вынесла, пополам расколола, юксы надела и пошла. Они шли, шли, шли. Много ли шли, мало ли шли, внучка вспомнила:
— Мой брат куда делся?
Она его было вытащила из-за пазухи — оказывается, его лук и томар сломались, через подмышку в него воткнулись, и он умер. Она плакала, плакала, плакала, покойника за пазуху положила и дальше пошла. Шли, шли. Вперед глядит — старая берлога! Она своего брата вытащила из-за пазухи, в эту старую берлогу затолкнула, а сама ушла!
Шли, шли, сели отдыхать. Она услышала, что топор где-то стучит. Она колбасам говорит:
— Топор где-то стучит. Колбасам говорит:
— Кынь! Чей топор стучит? Может быть, дятел дерево долбит?
Они туда пошли. Шли, шли, вперед смотрят — старик Ыдат с сыновьями, князь, для лыж доски колют, обтесывают. Они к ним подошли. Те тешут, тешут доски. У одной доски конец раскололся. Те им говорят:
— Не знаем, кто вы такие. Но, может быть, у вас шило есть?
Колбасам вытащила шило из ершовой кости и отдала им. Они стали им дырки делать— кость сломалась. Хунь достала свое шило с медным ободком, они им дырки сделали. А колбасам сказала:
— Женщина мое шило украла, вы мне его отдайте.
Они отдали ей шило и пошли. Старик Ыдат с двумя сыновьями шли, шли, дошли до своего чума. Рядом со стариком Ыдатом чум старой женщины стоит. Хунь туда зашла, а колбасам зашла в чум к старику Ыдату.
Каждый вечер оба сына Ыдата ставят мишени и стреляют из луков, каждый вечер стреляют.
Хунь сказала:
— Пусть упадет томар младшего сына Ыдата через дымовое отверстие нашего чума!
Младший сын старика Ыдата в мишень выстрелил — его томар отскочил, упал через дымовое отверстие, а она взяла этот томар и вперед бросила. Младший сын старика Ыдата за своим томаром зашел. Нога у женщины вперед вытянута. Он ей говорит:
— Ногу подтяни к себе! А она говорит:
— Моя нога далеко, я не уберу!
Он через ее ноги шагнул, а она его ногой вперед подтолкнула. Он сел, взял ее в жены.
Они живут и живут. Колбасам взял в жены средний сын старика Ыдата. Старик Ыдат для сыновей лыжи сделал. Для лыж младшего сына старика Ыдата изготовила подволоку его жена, подволоки среднего сына сделала его жена-колбасам, а старшему сыну подволоки сшила та старуха. Жили, жили. Долго ли жили, мало ли, женщина говорит:
— Я в гости схожу к брату!
А ее брат, который умер, пока она шла, и которого она в старую берлогу затолкнула, жив. Медведица пришла в эту берлогу, его нашла, каким-то образом оживила и воспитала. Он вырос, и они с медведицей трех ребят сделали. Медвежата большие, уже на улице играют.
Младший сын старика Ыдата своей жене сказал:
— Ты говорила: «Я пойду в гости», а почему не идешь? Сходи в гости!
Она оделась и пошла. Шла, шла, шла. Долго ли шла, мало ли шла, пришла туда, где ее брат с медведицей живет. У него трое детей-медвежат. Она у них один раз переночевала, второй раз переночевала и обратно идти собралась. Она трех детей своего брата домой унесла, в свой чум их привела. Медвежата на улице играют, на деревья залезают, сучья деревьев ломают, на чум залезают и с другой стороны чума вниз спускаются. А жена среднего сына старика Ыдата говорит:
— Я тоже схожу к детям брата!
Она коробку сделала, ушла к речке, маленьких рыбок руками наловила, трех поймала, в коробку положила, воды зачерпнула, домой понесла. Домой пришла, в чуме их поставила — трех маленьких рыбок.
— Сватья, сватья, не ты одна детей брата принесла, я тоже детей брата принесла!
Они спать легли.
Ночью старик Ыдат пить захотел, из этой коробки выпил — маленьких рыбок, трех маленьких рыбок, он проглотил! Утром колбасам встала, бросилась к своей коробке, а в коробке рыбок нет, старик Ыдат их, оказывается, съел. Она плакать начала:
— Хи-хи-хи, хи-хи-хи, детей моего брата съели, а детей брата женщины хорошей пищей кормят.
Жена младшего сына старика Ыдата детей своего брата обратно увела. Она шла, шла, а медвежата за нею бегут. Она их привела к родителям, потом одна домой отправилась. Она домой пришла к мужу и к старикам. Она, наверное, и теперь еще живет, до сих пор еще живет.
Сказке тоже тут конец.


<<<Содержание